После предыдущего поста у кого-то могло бы возникнуть неправильное представление о том, что мелкая, слабая и ничтожная Польша, которая немногим лучше "гиены Европы" и "уродливого детища Версальского мира" (В.М. Молотов), ведёт национальную политику вовне и внутри лучше, чем Российская Федерация, которая пусть и больной-хворой, но всё же потомок Российской империи.
То, что объединяет нас с поляками, кроме общего славянского корня и христианской культуры, вкупе с близкородственными языками, так это и общее имперское наследие. В том смысле, что поляки, так же как и русские, пытались построить свою империю -- и вся история русско-польских отношений XVI-XVII веков это история борьбы двух имперских проектов. За пределами России это давно не новость: британский историк Норманн Дэвис так и писал, что лишь "поляки и русские, из всех славянских наций, стремились к строительству своей империи".
В XVII веке, во многом из-за борьбы с Турцией, Речь Посполитая проиграла это борьбу России. Тому способствовала и неудачная форма правления в Речи Посполитой: гибрид аристократической (шляхетской) и олигархической (магнатской) власти, реализованный через сейм с совершенно марионеточно-безвольным королём в краткосрочной перспективе консолидировал разные элитные группы, но в долгосрочной превращал единую когда-то Речь Посполитую в пиратскую вольницу на суше. Окончательно Речь Посполитую добила Северная Война, по итогам которой она стала протекторатом России.
К концу XVIII века Россия, как писал Валлерстайн, заняла место Польше в мир-системе модерна, то есть превратилась в главный аграрный центр Европы. Этого хватило, чтобы сожрать Речь Посполитую на самом пороге национальной эры. В итоге, в век наций и национализмов поляки вступали с огромным комплексом утери отечества, который был отрефлексирован крайне своеобразным способом. По мнению польского историка Анджея Новака, польские мыслители просто стали мыслить себе Речь Посполитую как польскую империю. Для национал-демократов, сторонников монокультурной и моноэтнической Польши, Речь Посполитая стала польской империей, в которой поляки обладали властью надо всем и всеми -- Львов и украинцы, Вильнюс и литовцы, Минск и белорусы. Для их оппонентов социалистов-федералистов Речь Посполитая стала государством, в котором все эти этносы и культуры (включая извечные для Центрально-Восточной Европы еврейские и немецкие меньшинства, а также специфически-речьпосполитовские русско-страообрядческое и татарское) уживались вместе, в мире и спокойствии, в рамках единого государства, создавая собой что-то вроде прототипа гражданской нации.
Поэтому, говоря о Польше, надо понимать, что у нас тут уникальный случай: огромное домодерное государство, не успевшее стать империей, не успевшее войти в век наций, потомки которого считают, что у них было и то, и другое.
С такой точки зрения, становится понятно почему и как Польша ведёт себя в отношении собственной диаспоры за рубежом -- как территориально небольшая имперская метрополия, оставшаяся без колоний. Точно так же ведут себя Португалия и Нидерланды, например. У португальцев тоже есть день португальского языка и португальской диаспоры. А в Санкт-Петербурге действует не только НКО Польский институт при МИД Польши, но и НКО Нидерландский институт при МИД Нидерландов. И цели у них одинаковые: развитие культурных связей, изучение истории, языка.
Выводы:
- Польша чувствует себя маленькой европейской метрополией-без-колоний. Проблема в том, что их колонии -- за очень редкими исключениями -- наши коренные провинции. Поэтому давайте не забывать, что они, может, и маленькая европейская метрополия-без-колоний, но мы, зато, большая. Я бы уподобил идеальные русско-польские отношения англо-голландским или франко-голландским.
- Если даже маленькая Польша способна на такой soft power в том же регионе, что и нам интересен, то действовать надо старым-добрым, ещё времён Петра I методом, который так хорошо срабатывал: просто копировать до последнего знака. А когда пойдут первые плоды трудов, то можно уже что-то как-то модернизировать.
