"В основании расизма, или — в широком смысле — предвзятого отношения к человеку на основании этничности лежит стремление делить мир на своих и чужих. Такое представление о мире привлекательно за счет своей простоты. Грубо говоря, приписывать человеку свойства и ожидать от него определенного поведения на основании внешних атрибутов — это позволяет человеку экономить время и энергию на обработку информации, так появляются стереотипы..." - умничает в комментариях к материалу Афиши Анна Рочева, социолог, сотрудник Центра исследований миграции и этничности РАНХиГС
Специально для Анны Рочевой живая картинка из Баку девяностого года
Беженка Н.И. Т-ва: «Там творилось что-то невообразимое. С 13 января 1990 начались погромы, и мой ребенок, вцепившись в меня, говорил: «Мама, нас сейчас убьют!» А после ввода войск директор школы, где я работала (это вам не на базаре!), азербайджанка, интеллигентная женщина, сказала: «Ничего, войска уйдут - и здесь на каждом дереве будет по русскому висеть». Бежали, оставив квартиры, имущество, мебель… А ведь я родилась в Азеpбaйджaне, да не только я: там еще бабушка моя родилась!..»
Да, Баку в 1990 году кипел ненавистью к «русским оккупантам». Горцы создавали Азербайджан для азербайджанцев: «на улицах и в домах орудует толпа громил, и при этом митингующие ходят с глумливыми лозунгами: «Русские, не уезжайте, нам нужны рабы и проститутки!». Сколько же сотен тысяч, если не миллионов, русских людей пережили десятки погромов и «холокостов», чтобы, в конце концов, убедиться, что нет никакой дружбы народов?
«Женщина из 3агорска оказалась русской беженкой из Баку. Внешне похожа на внезапно постаревшую девочку-подростка, бледная, руки трясутся, говорит, сильно заикаясь - так, что порой трудно разобрать речь. Проблема ее проста по какому пункту какого из юридических документов их должно считать беженцами? их не прописывают, а на работу без прописки не принимают («правда, я шитьем подрабатываю, полы в подъездах мою»), статуса беженцев де присваивают ,положенных в этом случае денег не дают. Галина Ильинична стала объяснять... Беженка вынула лист бумаги и авторучку, но записать ничего не смогла - руки тряслись так, что ручка оставляла на листке только прыгающие каракули. Я взялся помочь.
Закончив писать, спросил беженку, кивнув на трясущиеся руки: «Это отчего у Вас так?..» «Ой, да сейчас уже почти прошло! Я и говорить сейчас стала лучше (А я, грешным делом, думал, что хуже некуда!) А вот тогда, когда нас убивали...» «Где вас убивали?» «Да в Баку, где мы жили. Выломали дверь, мужа ударили по голове, он без сознания валялся все это время, меня били. Потом меня прикрутили к кровати и начали старшенькую насиловать - Ольгу, двенадцать лет ей было. Вшестером. Хорошо, что Маринку четырехлетнюю в кухне заперли, не видела этого… Потом побили все в квартире, выгребли что надо, отвязали меня и велели до вечера убраться. Когда мы бежали в аэропорт, мне чуть не под ноги упала девчоночка - выбросили с верхних этажей откуда-то. Вдрызг! Её кровь мне все платье забрызгала... Прибежали в аэропорт, а там говорят, что мест на Москву нету. На третьи сутки только и улетели. И все время, как рейс на Москву, ящики картонные с цветами, десятками на каждый рейс загружали… В аэропорту издевались, все убить обещали. Вот тогда я начала заикаться. Вообще говорить не могла. А сейчас, - на ее губах появилось что-то наподобие улыбки, - сейчас намного лучше говорю. И руки не так трясутся...»
Вот никак не пойем, почему же азербайдажанцев за своих в Москве никак не принимают, м?