А вот давайте вспомним про белых.
В годы моей школьной учёбы "белыми" совокупно называли вообще всех, кто воевал с оружием в руках против большевиков. Кроме повстанцев-антоновцев и взбунтовавшихся в 1921 году кронштадтских моряков. Это была привычка, унаследованная от советской историографии, любившей чёрно-белые деления на безусловно-плохое и несомненно-хорошее. Хотя, понятно, что украинцы Скоропадского и Петлюры, как и поляки Пилсудского, хоть и воевали против большевиков, но никакого пиетета к идее России не испытывали. Петлюра искренне считал, что в состав Украины должны войти Воронеж, Екатеринодар и Ставрополь. Пилсудский вообще мечтал добиться для России западных границ 1620 года и грезил о воссоздании польско-литовского государства, которое "запрёт" Россию от Европы, какой бы она не была — хоть красной, хоть белой. И я ещё не говорю про то, что и Петлюра, и Пилсудский были социалистами.
И при этом нельзя сказать, что белые русские были чем-то единым. Колчак разогнал эсэровскую директорию Комуча, которая уверенно дрейфовала влево. Горячо любимый в узких кругах радетелей за национал-социалистическую Русь атаман Краснов пытался создать независимое казацкое государство и писал в 1918 году верноподданические адреса кайзеру Вильгельму II, с просьбой взять Донскую республику под патронаж монархии Гогенцоллернов. Кстати, именно из-за этого Краснов имел большие проблемы со всеми белыми вождями от Корнилова и до Врангеля. А ещё на стороне белых воевал откровенный сброд вроде атаманов Семёнова (ориентация на Японию которого была столь ярковыраженной, что его считали провозвестником завоевания востока России монархией Восходящего Солнца), Калмыкова (которого кровавым маньяком и отморозком считали даже японцы, а это надо постараться!) и Булак-Балаховича (про которого тот же Пилсудский сказал, что "сегодня он поляк, завтра белорус, а послезавтра негр"). Или же блистательный авантюрист Павел Рафаилович Бермондт-Авалов, который создал в Прибалтике на немецкие деньги белую армию, для борьбы с большевиками при поддержке британского флота.
Да даже оставшиеся истинные белые — Корнилов и Алексеев, Колчак и Юденич, Врангель и Деникин — были крайне неоднородны и идеологически не-цельными. Среди белогвардейцев почти не было монархистов. Вообще, монархистами наши герои станут, в массе своей, в эмиграции, поняв, что и как пошло не так. Но тогда всё было как-то слишком просто и беззубо: простые белогвардейцы воевали просто против большевиков, а их вожди за созыв Учредительного Собрания, которое решит вопросы государственно-политического устройства России. Эти люди совершенно спокойно и хладнокровно отреагировали на падение монархии в феврале 1917, а некоторые даже ему поспособствовали. Националист Шульгин, ездивший принимать отречение Николая II, был организатором разведслужб Деникина. Министр иностранных дел Временного правительства Милюков пытался от лица Колчака вести переговоры в Париже, как и его коллега-предшественник столыпинской эпохи Сазонов. Как вы думаете, стали бы эти люди воевать за восстановление монархии в России?
Монархистов среди белых генералов были считанные единицы и они не играли какой-то особой роли. Генерал Дитерихс в Приморье успел организовать достойную и спасительную для многих эвакуацию силами Тихоокеанской флотилии, когда войска просоветской ДВР входили во Владивосток. Генерал Миллер в Архангельске был вынужден терпеть присутствие англичан и подконтрольного им правительства левого социалиста-революционера Николая Чайковского. Пожалуй, наиболее успешным и известным генералом-монархистом Гражданской войны оказался барон Роман Фёдорович Унгерн, но и монархистом он был специфическим: одновременно желавшим восстановить Монгольскую, Китайскую и Российскую империю, объединить их на основе буддистских идей. Этого ли хотела Россия?
А ведь была ещё разница взглядов: Колчак — проанглийский, Врангель — профранцузский, Деникин — за всю Антанту разом.
