Олег Кашин о том, что
ничего еще не закончилось на постсоветском пространстве:
ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
«Выйди к доске, дружище, и скажи это вслух — Австро-Венгрия пала, германский рейх пал, нет ни Чехословакии, ни Югославии, ни ГДР, а Украине, Белоруссии, Казахстану, да и Российской Федерации в нынешнем ее виде — сиять в веках. Сказал? Садись, два.
Вся мировая история учит тому, что в веках не сияет никто, и
чем тверже патриотическая самонадеянность, тем длиннее колонны беженцев и обширнее братские кладбища на пепелищах, и больше того — разве не в этой самонадеянности корни человеческих бед хотя бы в том смысле, что эффект неожиданности от стрельбы за окном ровно на том и основан, что
государства, построенные на песке, слишком уверенно твердят подданным, что этот случайный порядок — навсегда?
Нет никаких оснований считать, что нынешний мир в чем-то устойчивее и надежнее того, каким он был в начале двадцатого века, или в интербеллуме, или в годы холодной войны.
Каждый живущий сегодня — потенциальный павший на войне или потенциальный беженец. Мы, даже мы, не заставшие Вторую мировую, помним и разрушенный Грозный, и Сараево, и Багдад, и Белград, и Донецк, и танки в Москве, и Карабах — и теперь вот запомним и сгоревшую Алма-ату. Город, в котором еще ничего не сгорело, и по которому не ходят люди с автоматами — это, как говорится, не заслуга современников, а недоработка истории. Мировой катаклизм, начавшийся в 1914 году, не так чтобы закончился, и
ненормальна в нем именно мирная жизнь в тех местностях, на которые приходятся слабые места заведомо временного мироустройства. Постсоветское пространство в этом смысле сравнимо и с Балканами, и с Ближним востоком. Устоявшегося порядка здесь нет, нет состоявшихся государств, нет бесспорных границ.
Все патриотизмы здесь — надуманные и фиктивные, вся уверенность в будущем не основана вообще ни на чем. В значительной мере относительное спокойствие держится все эти годы на российской неуверенности в себе — даже казахский кризис выглядит так, что Путин решил предпринять военное усилие для сохранения назарбаевского государства в том виде, в каком он, Путин, застал его, придя к власти (то же касается и российской поддержки лукашенковской Белоруссии) — и кажется, что как только Россия перестанет заботиться о сохранении беловежского миропорядка, посыплется вообще все».
