Написал краткий обзор итогов Каннского фестиваля, где на сей раз бурно предавалиссь "борьбе с путинской Россией" (даже Лознице сунули в зубы за "режиссуру" плагиаторского псевдодокументального фильма "Донбасс"). Разумеется включил в него микроэссе о Триере.
https://tsargrad.tv/articles/strah-i-nenavist-v-kannah_133315Триер, конечно, не оскорбляет никого. Именно поэтому он и оказался главным «абьюзером» современного кинематографа. На самом деле датский режиссер просто наиболее последовательно «политкорректен» и бескомпромиссно либерален. Современное «толератное» общество строится на стирании всевозможных границ – между мальчиками и девочками, между Пакистаном и Австрией, между христианством, исламом и вуду, между убийством и «эвтаназией». Строго говоря, большая часть того, что считалось злом и грехом каких-нибудь 300 лет назад, сегодня таковым не признаётся.
Триер с его эстетским цинизмом просто заходит по этому пути дальше остальных. Он пытается расшатать границу в том, что политкорректное общество всё еще оставляет в области зла – мучительство уточек, убийство детей, расчленение женщин. А может и это, на самом деле, столь же нормально, как и мальчики в девичьих платьишках? А почему нет то, собственно? И выясняется, что ответить Триеру что-то большее, чем просто: «Это отвратительно!», современное западное общество не может. Брезгливость - всё-таки слишком слабая грань между добром и злом.
Впрочем, ни для одной из сторон спора настоящей границы добра и зла нет. Для политкорректного общества – всё добро, кроме, конечно, того, что доставляет дискомфорт и страдание ему самому (а уже за страдания парий можно награждать даже неонацистов, как Лозницу). Для Триера - всё зло, всяк человек – зло, весь тварный мир – зло, и всё заслуживает ада (собственно, «Дом, который построил Джек», и является лишь слегка прикрытой аллюзией на дантовский ад) и апокалиптического финала, который с садистическим наслаждением Триер снимает и переснимает в каждом из своих фильмов. Причем это апокалипсис, в сущности, без суда, поскольку заранее осуждены все. Между маньяком и жертвами нет разницы, поскольку, в сущности, и он и они – уже осужденные свыше преступники, причем еще до рождения.