Существует два представления о поколении современных 16-летних: разных, но не взаимоисключающих - они могут быть высказаны одними и теми же людьми.
Согласно первому, "позитивному", представлению, старшеклассники и студенты младших курсов с утра до ночи заняты стартапами и блокчейном, не доверяют властям, прекрасно ориентируются в цифровой реальности и совершенно точно "умнее нас", говорит нам довольный 35-летний социолог на какой-нибудь публичной лекции для людей, которые пришли услышать про своих детей то, что им приятно. Согласно второму, "негативному", представлению, подросткам не знакомы нравственные ценности и - поскольку 90-е они не застали - невзгоды и дефициты, они привыкли жить сыто и беззаботно, не уважают родителей и ветеранов, уважают аниме, их трудно понять, и Б-г знает, что с ними станется: я постарался сделать так, чтобы выжимка подобных мнений не напоминала репортаж о бездуховном поколении на федеральном канале, потому что эти мотивы озвучивают и другие голоса.
Два замечания:
1) "поколением", как правило, называют не всех людей определенного года рождения, а тех, кто в авангарде, т.е. словами и действиями позволяет наблюдателю сказать, что да, есть новое поколение, а новизна его в том, что поколение характеризуется тем-то и тем-то. Поколение, чтобы обнаружить свое существование, должно противопоставить что-то предыдущему, но в этом противопоставлении далеко не всегда участвует большинство. Следующее предположение основано на чистой интуиции, но вряд ли мы ошибемся, если скажем, что, пока обросшие луи-гаррели громили разонравившиеся им учебные заведения в 68-м году, их провинциальные ровесники в точности повторяли жизненный путь своих родителей, так же говорили и так же думали. По году рождения они, однако, были частью "поколения 68-го года", не имея к нему, в сущности, никакого отношения. Поэтому, выделяя из массы условных "прогрессистов", можно поддаться соблазну нарисовать удобный и приятный образ поколения, мифологизировать его;
2) поколение 16-летних - первое поколение, частью которого я не являюсь и которое на моих глазах достигло "сознательного возраста", т.е. теперь фокус внимания с меня и с моих ровесников сместится на них. В том числе и фокус нашего внимания. Мы проходили - и многие уже прошли, с тем чтобы потом проследовать по аналогичному маршруту в обратном направлении, - этапы "серьезность", "ирония", "постирония". И мы их отрефлексировали. Сначала все было очень серьезно, хорошие были хорошими, плохие - плохими, сомнений не было. Потом пришло время иронии, новой серьезности, поскольку она подразумевала, что ты стараешься высмеять всё до основания, на полном серьезе выдумывая наиболее обидные и колкие синтаксические конструкции, чтобы всё разрушить. И это было еще серьезнее, чем на первом этапе, как ни странно. Затем же выяснилось, что со стороны высмеивание выглядело даже еще более нелепо, чем его объекты, а потому смешным и малозначительным оказалось всё, и с этим пришлось смириться. Хотелось бы избежать генерализации частного (моего) случая, но, думаю, я в общих чертах рассказал не только свою историю. 16-летние же сегодня, в отличие от нас, сразу же, оказываясь в Интернете, получают плоды третьего этапа, ими совершенно не отрефлексированного; как нам говорили школьные учителя, "взяли в рот, прожевали, вам осталось только проглотить", а им уже и глотать не надо, они как будто питаются через трубку и, как следствие, постиронию не ценят и не знают, что заплачут, потерявши.