Уже вчера... я слышал негодующие слова, вызванные распоряжением Луначарского передать какие-то украинские исторические реликвии приехавшим за ними в Петербург представителям Рады... Но Луначарский... сразу сдал позиции, указывая, впрочем, что притязания Рады имеют в виду малоинтересные предметы ("всего пару бунчуков и одну пушку"), не имеющие никакого художественного значения. С другой стороны, политическая польза, которая проистекла бы от такой уступки, была бы велика. Но вот не успел Анатолий Златоуст нас успокоить, как вваливается сам представитель Украинской рады - черномазый, довольно уже пожилой хохол, который тут же выдает Луначарского в том смысле, что, с его слов, требования Рады оказываются не только более значительными, но и в некотором отношении "беспредельными": целая серия бунчуков, знамен; "историческая булава", сабля Мазепы и вообще все, что найдется в петербуржских и московских хранилищах, имеющее отношение к Украине. Мало того, на все красноречивые и ласковые убеждения Луначарского повременить, погодить до обсуждения вопроса в Государственном совете по делам искусства хохол стал ему грубить и даже вдруг объявил, что Россия - какой-то "винэгхрет народов", а Петрограду без Украины просто "гхибель", что Украина его кормит и без украинского хлеба он сдохнет с "гхолоду". Но не так-то легко справиться с нашей сиреной. Напротив, она в чрезвычайно складной, по всем правилам софистики составленной речи постепенно ублажила хохла, и тот, напялив свою каракулевую шапочку и свое поношенное пальтишко, не без конфуза удалился