Избирательная кампания Путина 2018 года все больше похожа на день сурка. Всё это мы уже когда-то наблюдали - если не в 2012 (см. выступление на Лужниках), то в 2004, если не в 2000. Даже критика этой кампании, ведущаяся со стороны тех, кто остался на её обочине (и это уже было), идёт по привычной проторенной дороге: и стоны о падении рейтинга и неизбежности второго тура в 2000, пророчества низкой явки в 2004, угрозы легитимности от "несистемной оппозиции" в 2012.
А сколько тогда было претензий и к Суркову и Володину по поводу организации кампании. Единственное отличие - тогда не было телеграма, а все эти разговоры велись в кулуарах.
Если отвлечься от текущего момента, то очевидно, что и "сложный" Сурков, и "простой" Володин, и "технократ" Кириенко провели кампании которые по сути мало чем отличаются друг от друга: люди дела, изменения к лучшему, о которых эти люди говорят, "план Путина" (он же план 2020, 2030, возможно еще и увидим 2050).
Разница лишь в персональном наполнении стандартных архетипических образов (см. Когогин вместо Холманских) с неизменной группой селебритиз для народа и самого кандидата (кого он знает, тех на эту лодку и берут) - Любэ, Башмет, Петросян и т.д. Если бы Фараон родился лет на 40 раньше, то взяли бы и его.
Представление о том, что администрация президента решает, как будет выглядеть избирательная кампания - обман. В нашей политической традиции кандидат определяет формат, целесообразность, содержание и интенсивность кампании. Задача политтехнологов, сколь бы высокий пост они не занимали, просто максимально точно реализовать потенциал задуманного начальником и получить желаемый им результат.
Путин же и оценивает результаты кампании в соответствии с критериями, которые известны только ему и тем, кому было дано поручение. Зачастую, советуясь при этом с другими людьми. И это могут быть очень неожиданные люди, после разговора с которыми менеджеры избирательной кампании уходят, например, в Государственную Думу.