Предыдущая картинка - мемуары поэта Шершеневича, а дальше у него история о том, как у него друга, поэта Кусикова, забрали в Чеку, и он пошел его выручать - время было, с точки зрения автора, либеральное, в здание на Лубянке пускали без пропуска, и вот он идет по коридору, а машинистки его узнают и кричат - Шершеневич, Шершеневич. А он решил прорываться к начальнику московской ЧК Манцеву, и вот заходит в приемную - мне к Манцеву. Там какой-то мужик, спрашивает: А вы кто? - Я поэт Шершеневич. - Вау, тот самый Шершеневич! - это оказался сам Манцев, он быстро все разрулил и пообещал, что Кусиков через час будет дома, но, как пишет Шершеневич, обманул - Кусиков был дома уже через полчаса.
И понятно, как это читается - что такое Чека начала двадцатых, мы понимаем, но для тогдашнего креативного класса это были лучшие друзья, Есенин женщин клеил, приглашая их сходить с ним посмотреть на расстрелы. То есть, грубо говоря, Шершеневич со своим поклонником Манцевым разруливает дело с Кусиковым, а под ногами у Шершеневича кровь чавкает. И у машинисток, его поклонниц.
Я посмотрел в википедии, что стало с Манцевым. Расстреляли, слава Богу.