От старого аэропорта в Шанхае осталось пять резервуаров для топлива. На днях здесь открыли первую очередь культурного кластера Tank Shanghai, где разместились ресторан, галереи и музеи. Как вам такой редевелопмент?
Size: a a a
2019 April 22
2019 April 23
Мост в Верхнекамском районе Кировской области.
В Выборге продают «самый старый жилой дом в России». Это, конечно, легенда для туристов, но самый настоящий 16 век! Просят всего 11 миллионов рублей.
Церковь Михаила Архангела в селе Порошино Пензенской области (1806-1808).
В Политехническом музее, 1968.
Городская среда по всей России за сто лет преобразилась примерно вот так (коллаж Александры Коробейниковой).
Казалось бы, сталинская высотка, но все равно обращается к национальным традициям: любая люстра — как паникадило.
ПОЧЕМУ ЛИТВА СТАЛА «ЗАГРАНИЦЕЙ»
Очень многие, бывая в Прибалтике в эпоху СССР, рассказывали: «Мы словно оказались за границей».
Если Таллин и Рига могли похвастать средневековой архитектурой старых городов, то Литва была в достаточной мере этим обделена.
Помогли, как ни странно, «литовские партизаны». Если присоединение Эстонии и Латвии прошло более-менее гладко, и СССР тут же начал осваивать новые республики, то в Литве долгое время шла партизанская война.
К концу эпохи Сталина советские архитекторы не успели внести свою лепту в создание образов новой архитектуры Литовской республики.
Так сложилось, что сталинки в Литве можно пересчитать по пальцам, и длительное время республика оставалась с архитектурой Российской империи и независимого межвоенного периода.
В конце 1960-х и начале 1970-х годов возникла потребность в обновлении инфраструктуры, после чего Литва начала стремительно застраиваться, но предпочтение отдавали местным архитекторам.
Во многом благодаря этому третья балтийская республика создавала ощущение заграницы, заманивая футуристическими проектами в области архитектуры. Прежде всего это курортные объекты.
Приглашенный редактор раздела «Литва» — Антон Пустовалов
Очень многие, бывая в Прибалтике в эпоху СССР, рассказывали: «Мы словно оказались за границей».
Если Таллин и Рига могли похвастать средневековой архитектурой старых городов, то Литва была в достаточной мере этим обделена.
Помогли, как ни странно, «литовские партизаны». Если присоединение Эстонии и Латвии прошло более-менее гладко, и СССР тут же начал осваивать новые республики, то в Литве долгое время шла партизанская война.
К концу эпохи Сталина советские архитекторы не успели внести свою лепту в создание образов новой архитектуры Литовской республики.
Так сложилось, что сталинки в Литве можно пересчитать по пальцам, и длительное время республика оставалась с архитектурой Российской империи и независимого межвоенного периода.
В конце 1960-х и начале 1970-х годов возникла потребность в обновлении инфраструктуры, после чего Литва начала стремительно застраиваться, но предпочтение отдавали местным архитекторам.
Во многом благодаря этому третья балтийская республика создавала ощущение заграницы, заманивая футуристическими проектами в области архитектуры. Прежде всего это курортные объекты.
Приглашенный редактор раздела «Литва» — Антон Пустовалов
Оздоровительный центр «Балтия» с абсолютно потрясающими балконами и не менее любопытным интерьером. 1972-й год. Как вам?
Наиболее самобытным является проект Ромуалдаса Шилинскаса в Друскининкае. Гостиница «Пушинас», которую он построил в 86-м году, создавалась под влиянием работ Антонио Гауди. В итоге получился совершенно непривычный для Литвы образец архитектуры.
2019 April 24
О ТРЁХ ВРЕМЕНАХ И ТРЁХ ЗЕМЛЯХ
На рубеже XVIII-XIX века в Россию активно ехали иностранные архитекторы. Не секрет, что в империи тогда можно было неплохо заработать, а заодно приехать в относительно «чистое поле» без конкуренции. Если в Западной Европе молодого архитектора ждали годы испытаний, то здесь уже в относительно зрелом возрасте человек получал возможность строить, творить не просто на бумаге.
Так в Россию попал французский специалист Николя Легран (в некоторых источниках Легранд), его сразу стали называть на русский лад Николаем. Сведения о мастере мы встречаем в 1768 году. Человеку 27 лет, амбиции бьют через край. Архитектор много работал в Москве, он автор здания Успенского храма на Могильцах. Вглядитесь – две похожие колокольни, удивительно напоминающие католический собор. Здание закончили уже после его смерти, архитектор скончался в 1791 году.
Тогда Москва служила образцом архитектурной моды, и, вполне возможно, помещик Федор Иванович Никифоров обратил внимание на «европейскую» церковь и перенес ее контуры и пропорции в пензенскую глубинку. Ничего невозможного в этом не вижу – Ф.И. Никифоров нам издалека кажется человеком достойным и образованным, не зря он избирался губернским предводителем дворянства.
Но ведь Легран тоже чем-то вдохновлялся! И первое, что приходит на ум – Санта-Тринита-деи-Монти в Риме. Вот так архитектурные идеи, преодолевая сотни километров, воцаряются в краю степей, берез и вечных песен ямщика.
Эта церковь – лишнее доказательство того, что Россия не только никогда не рвала связи с Европой, но сама является ей. Хотя бы по архитектуре, потому что настоящее искусство всегда пересечет любые границы, как сделал это умелец-француз больше двух веков назад.
Вырисовывается замечательная цепочка, и пространственная, и временная – Рим, затем Москва, затем пензенская глушь. Церковь находится в печальном состоянии, но очень хочется, чтобы ее хотя бы грамотно законсервировали. Потому что это не просто здание, это манифест.
Рим.
Москва.
Пензенская губерния.
Медленно, выверенно шли идеи.
Рука об руку с архитектурой.
Финальная церковь находится на территории знаменитого Нижнеломовского уезда (аналог Урюпинска в классической литературе 19 века).
Удивительно.
Удивительно.
На рубеже XVIII-XIX века в Россию активно ехали иностранные архитекторы. Не секрет, что в империи тогда можно было неплохо заработать, а заодно приехать в относительно «чистое поле» без конкуренции. Если в Западной Европе молодого архитектора ждали годы испытаний, то здесь уже в относительно зрелом возрасте человек получал возможность строить, творить не просто на бумаге.
Так в Россию попал французский специалист Николя Легран (в некоторых источниках Легранд), его сразу стали называть на русский лад Николаем. Сведения о мастере мы встречаем в 1768 году. Человеку 27 лет, амбиции бьют через край. Архитектор много работал в Москве, он автор здания Успенского храма на Могильцах. Вглядитесь – две похожие колокольни, удивительно напоминающие католический собор. Здание закончили уже после его смерти, архитектор скончался в 1791 году.
Тогда Москва служила образцом архитектурной моды, и, вполне возможно, помещик Федор Иванович Никифоров обратил внимание на «европейскую» церковь и перенес ее контуры и пропорции в пензенскую глубинку. Ничего невозможного в этом не вижу – Ф.И. Никифоров нам издалека кажется человеком достойным и образованным, не зря он избирался губернским предводителем дворянства.
Но ведь Легран тоже чем-то вдохновлялся! И первое, что приходит на ум – Санта-Тринита-деи-Монти в Риме. Вот так архитектурные идеи, преодолевая сотни километров, воцаряются в краю степей, берез и вечных песен ямщика.
Эта церковь – лишнее доказательство того, что Россия не только никогда не рвала связи с Европой, но сама является ей. Хотя бы по архитектуре, потому что настоящее искусство всегда пересечет любые границы, как сделал это умелец-француз больше двух веков назад.
Вырисовывается замечательная цепочка, и пространственная, и временная – Рим, затем Москва, затем пензенская глушь. Церковь находится в печальном состоянии, но очень хочется, чтобы ее хотя бы грамотно законсервировали. Потому что это не просто здание, это манифест.
Рим.
Москва.
Пензенская губерния.
Медленно, выверенно шли идеи.
Рука об руку с архитектурой.
Финальная церковь находится на территории знаменитого Нижнеломовского уезда (аналог Урюпинска в классической литературе 19 века).
Удивительно.
Удивительно.
Сначала мы восхищаемся фантазиями Якова Чернихова, используем его работы как один из символов России за рубежом...
А потом идём на Avito и видим единственное здание выдающегося архитектора. Налетай, торопись...
В Белоруссии «чувство прекрасного» тоже не отстаёт: небольшую бывшую синагогу 19 века здесь переделали в супермаркет «Евроопт» (аналог «Пятерочки» и «Магнита»).
arkhlikbez
Несколько недель назад мы объявили, что создадим закрытое пространство для любителей архитектуры (пока приглашаем исключительно москвичей, но не исключаем расширения). Клуб — это возможность общаться с единомышленниками, вместе исследовать новые районы, придумывать общественные инициативы, защищать дорогие нам имена и здания. В клуб может войти любой читатель после заполнения довольно объемной анкеты. Да, вопросы скорее напоминают эссе, но так мы получим возможность узнать вас лучше. Все данные доступны только редактору. Счастливчики получат личные поздравления и будут приглашены на первое заседание в качестве Действительных Членов Клуба. Ссылка на тест https://forms.gle/7p1HawVtugRqRec5A
Напоминаем читателям, что собираем анкеты до выходных, а потом приступаем к их внимательному изучению.
«Пензенцы поддержали историка и сделали множество репостов записи у себя на страничках».
Тот случай, когда хочется пять грузовиков досок и сорок волонтёров с молотками и гвоздями😰
UPD. К храму съездят местные активисты (там проезжая дорога только летом), оценят состояние, а потом мы организуем мероприятия по его консервации.
Тот случай, когда хочется пять грузовиков досок и сорок волонтёров с молотками и гвоздями😰
UPD. К храму съездят местные активисты (там проезжая дорога только летом), оценят состояние, а потом мы организуем мероприятия по его консервации.
После войны в Сталинграде в память о битве было решено оставить в виде руин три здания. И если про мельницу Гергардта знают практически все, то два других объекта менее известны – это Центральная лаборатория завода «Красный октябрь» (вверху) и дом директора завода «Баррикады» (внизу).
Добротная статья о том, почему москвичи обходят Красную площадь стороной.
http://strelkamag.com/ru/article/krasnaya-ploshad-bez-moskvichei
http://strelkamag.com/ru/article/krasnaya-ploshad-bez-moskvichei
Самое удивительное в советской Литве — появление клайпедского костела Пресвятой Девы Марии. Деньги на проект начали собирать еще перед войной, в 1938 году.
Архитектор Юозас Балтренас основательно забросав администрацию Клайпеды просьбами о строительстве святыни и в 1956 году получил разрешение.
К шестидесятому костел был почти готов, но опомнились наверху. Во время нового витка борьбы с религией нашли проворовавшихся строителей и ксендзов (последних отправили в Сибирь), а здание приспособили под концертный зал филармонии.
В 1987 году здание вернули католикам, и костел стал первым и единственным, построенным в эпоху СССР.
Приглашенный редактор раздела «Литва» — Антон Пустовалов
Архитектор Юозас Балтренас основательно забросав администрацию Клайпеды просьбами о строительстве святыни и в 1956 году получил разрешение.
К шестидесятому костел был почти готов, но опомнились наверху. Во время нового витка борьбы с религией нашли проворовавшихся строителей и ксендзов (последних отправили в Сибирь), а здание приспособили под концертный зал филармонии.
В 1987 году здание вернули католикам, и костел стал первым и единственным, построенным в эпоху СССР.
Приглашенный редактор раздела «Литва» — Антон Пустовалов