ГНЕЗДО ГУМИЛЁВЫХ

«Это не живописное место: распаханные ровными квадратами на холмистой местности поля, мельницы, трясины, осушенные болота, "воротца", хлеба, хлеба...» — так писала в автобиографии «Коротко о себе» Анна Ахматова про окрестности усадьбы Слепнёво Тверской губернии, куда она приезжала каждое лето в 1911-1917 годах.

Усадьбой вместе с сестрами владела Анна Ивановна Гумилёва (урождённая Львова), мать поэта Николая Гумилёва. В 1912 году у Ахматовой и Гумилёва рождается сын Лев.

В честь появления долгожданного наследника мужского пола (брак Дмитрия, старшего брата Николая, оказался бездетным)  крестьянам были прощены все долги.

Практически с рождения и вплоть до его переезда в Ленинград в 1929 году Лев находился на попечении бабушки. Анна Ивановна воспитала сразу двух гениев: сына и внука.

Родовое имение Гумилёвы покидают летом 1917 из-за угрозы погрома. Взяв с собой библиотеку и часть мебели, они уезжают в Бежецк.

В 1935 году в Градницах в 7 км от Слепнёво сгорела школа. Усадебный дом Гумилёвых разобрали, перевезли на новое место, аккуратно собрали и открыли школу, просуществовавшую полвека. Сейчас в здании находится Музейно-литературный центр «Дом поэтов».

В отличие от отца, Лев Николаевич нежно любил место своего детства. «Оно не относится к числу красивых мест России. Это — ополье, всхолмленная местность, глубокие овраги, в которых текут очень мелкие реки. Молога, которая была в свое время путем из варяг в хазары, сейчас около Бежецка совершенно затянулась илом, обмелела. Прекрасная речка Остречина, в которой мы все купались, — очень маленькая речка — была красива, покрыта кувшинками, белыми лилиями...
Этот якобы скучный ландшафт, очень приятный и необременительный, эти луга, покрытые цветами, васильки во ржи, незабудки у водоемов, желтые купальницы — они некрасивые цветы, но очень идут к этому ландшафту. Они незаметны и очень освобождают человеческую душу, которой человек творит; они дают возможность того сосредоточения, которое необходимо, чтобы отвлечься на избранную тему... Вот поэтому дорого мне моё Тверское, Бежецкое отечество. Потому, что именно там можно было переключиться на что угодно... Ничто не отвлекало. Все было привычно и поэтому — прекрасно. Это прямое влияние ландшафта...»

В Москве тем временем разбирают облицовку «Зенита», простоявшего четверть века долгостроя. «Синий зуб» успел за этот период стать одним из символов юго-запада.

Композиция на втором этаже вокзала Кишинёва. Второй ярус практически не используется, поэтому сотрудники разбили там небольшой зимний сад. Выглядит очень мило.

Плитка в здании Земской управы в Бузулуке (Оренбургская обл.). Здание построено в 1917 г. по проекту пленных австрийцев.

​​Гринпис запустил интерактивную карту загрязнения атмосферы, на которой можно пожаловаться на состояние воздуха, неприятный запах или пыль, указав локацию

Отдельный позор и стыд Кирова – состояние «китайского» домика на улице Орловской. За последние годы дом горел пять или семь раз. Таких прелестей на столь давних северах просто нет.

Интерьеры торгового центра в реконструированном стадионе «Динамо» как воплощение карго-культа советской архитектуры. Подвесить горизонтально барельефы со стоячими фигурами людей — неудачная идея. И вряд ли нужно быть Александром Дейнекой, чтобы додуматься до этого.

«Игра в волейбол» на Маяковской.

Наверху фото казарм в финском городе Каувола. Нижнее фото — Арские казармы в Казани.

Перед началом Первой мировой в Коувола были построены казармы Императорской армии, в них разместился гарнизон, охранявший железную дорогу Санкт-Петербург-Хельсинки. Одновременно в Казани в районе Арского поля возведены  похожие строения. У них идентичная архитектура, потому что это один проект.

После того, как военное назначение отпало, в казармах Каувола разместился  Политехнический институт Кюменлааксо и студенческий кампус. Эти постройки  признаны памятниками истории и взяты под охрану закона Финляндии.

В Казани Арские казармы признаны недостойными сохранения строениями, мусором. На прошлой неделе уже было снесено одно здание. В ближайшее время снесут оставшиеся строения. Как говорится, у меня все.

👉👉👉

КОЛОГРИВ

«Конечно, вы не из Парижа. Вы приехали из Кологрива навестить свою покойную бабушку».

Ильф и Петров, «12 стульев»

Кологрив, затерявшийся в лесах на северо-востоке Костромской области, пожалуй, единственный в мире (в России так точно) город, где есть вокзал, но нет и никогда не было железной дороги.

При проектировании железной дороги Петербург – Вятка один из вариантов предполагал возможность строительства её через Кологрив. Богатый местный лесопромышленник Макаров, всячески ратовавший за этот вариант, выстроил по проекту московского архитектора И.И.  Рерберга большой дом, обещав после постройки дороги сделать его вокзалом — его местоположение как нельзя лучше подходило для этого.

Кологривские экскурсоводы рассказывают о коварстве и интригах промышленников из Буя: понимая, какую выгоду принесёт железная дорога в их городе, они договорились с теми, с кем нужно было договориться, и в ходе окончательной трассировки дорогу сместили на десятки километров южнее.  

Сейчас в бывшем доме купца  Макарова разместился городской музей — один из самых интересных в Костромской области. Здесь выставлены акварели, а также личные коллекции кологривского художника академика Г. А. Ладыженского.

«XX век мало изменил облик города: в нём сохранились старая планировка, многие церкви, общественные здания, дома, принадлежавшие дворянским и купеческим семьям. Современное многоэтажное строительство обошло Кологрив стороной: самый высокий жилой дом — единственная в городе трёхэтажка. Рядом ещё несколько таких же двухэтажек — это самые капитальные советские здания в городе. Новые дома строятся с сохранением традиций — из дерева. В Кологриве много изб переходного типа — размер и облик скорее среднерусские, но при этом пятистенный сруб, как на севере.
Газификация город также не затронула, в связи с чем неотъемлемой деталью кологривского пейзажа являются поленницы.

Реликтовые леса, окружающие город, взяты под охрану в качестве заповедника «Кологривский лес». Возраст некоторых деревьев превышает 250 лет!
На лугу за рекой — стаи диких гусей. Именно это место — участок долины Унжи у Кологрива — каждую весну служит местом остановки диких перелётных гусей по пути из Западной Европы в Арктику. В течение двух-трёх недель гуси здесь отдыхают и набираются сил, после чего улетают дальше в Заполярье».

Только представьте себе: тишина города, отдалённого от магистральных транспортных путей, уютный запах печного дыма и сосен, пасущиеся в разливе реки гуси. Русь!

Здание вокзала в Петрозаводске. Вокзал построен в 1953-55-х гг. по проекту архитектора В.П. Ципулина в традициях позднего неоклассицизма. Даёт композиционное начало проспекту Ленина, являющемуся главной функциональной осью центра города, и доминирует в ансамбле площади Гагарина. Видна надпись – Petroskoi, это название Петрозаводска на карельском и финском.

Надпись на здании Союза архитекторов. Фото Надежды Плунгян.

👆 А что вы хотели от нынешнего времени? Мы больше почти не читаем больших текстов. Если условная «Медуза» умудряется вгонять кинокритику, благороднейший жанр, в 140 знаков, то получите вот это.

Кстати, на церкви Николы в Подкопаях уже лет пять красуется огромная надпись «Кац – лох». Всегда подвожу к ней группы и рассказываю о дискуссиях «времён раннего заново возникшего интереса к городской среде».

Так что граффити, мне кажется, нужно музеефицировать.

Вот вы тут можете смеяться над нашими монологами о необходимости сохранения всего типологического ряда архитектуры, в том числе собачьих будок и гаражей, а в Петрозаводске мужик дело сделал.

Просто несколько дней лежал, завернувшись в одеяло, около администрации с просьбой не сносить три сарая, построенных сразу после ВОВ финскими военнопленными.

В Петрозаводске не очень много красивых исторических домов, а сараи эти, где до сих пор хранят дрова, не только украшают город, но и подчеркивают северную природу. Мы в любом случае выражаем респект господину Калюте за смелый и важный поступок.

Когда-нибудь (в этом году, например) мы учредим свою премию, и этот человек её 100% получит. Мэрия Петрозаводска пообещала сараи не сносить.

И традиционное голосование. Достойны ли сохранения три финских сарая 1940-х годов на улице Луначарского в Петрозаводске?

Архитектура общественных зданий в нашей стране находится в полной заднице. Самыми уродливыми зданиями города всегда будут местные управления РЖД, Сбербанка, Пенсионного фонда. Но вот недавно презентовали и уже даже построили первые образцы новых фельдшерско-акушерских пунктов для отдаленных сел и деревень. Как вам? Лучше сайдинговых будок?

Оценим новую работу Zoom в районе Нескучного сада (Москва), где герои картины Брюллова ужасаются 1% зарядки.

Лев с герба города Бендеры (Молдавия/ПМР) всегда имел человеческое лицо. Но современные варианты, кажется, были срисованы с друга талантливым дизайнером, сыном маминой подруги.